Все было точно так же как у нас,
но все это сияло великим, каким-то святым торжеством.
Никогда я не видывал на нашей земле такой красоты в человеке.
Разве только в детях наших, в самый первый год их возраста.
Я тогда же, при первом взгляде на их лица, понял все. Все!
Это была земля, не оскверненная грехопадением.
На ней жили люди несогрешившие.
Я видел их сам, их познал.
Я любил их, и я страдал за них потом.
Сон, батенька мой, - бред,
галлюцинация.
Но как устроить рай?
Я не знаю, потому что не умею передать словами.
Между тем, так это просто -
в один бы день, в один час все сразу устроилось.
Главное - люби других как себя.
Вот главное.
Больше ровно ничего не надо.
Истину я узнал в прошлом ноябре, и именно третьего ноября.
И с того времени я каждое мгновение мое помню.
Я положил в эту ночь убить себя и уж конечно бы застрелился,
если бы не та девочка.
Барин!
Там!
Мамочка!
Барин!
Да ведь мне теперь все равно.
Ведь через час или два все угаснет,
и тогда какое мне дело до этой девочки и до всего на свете?
Я обращаюсь в нуль,
в нуль абсолютный.
Пошел! Пошел!
Нуль, нуль...
Нуль абсолютный.
Чай вам подавать не велено, за вами должок.
Жилец!
Кто здесь?
А ведь жизнь и мир теперь от меня зависят.
Застрелюсь - и мира не будет, по крайней мере, для меня.
Я еще подумал тогда: что, если бы я жил прежде на Луне или на Марсе
и сделал бы там какой-нибудь бесчестный поступок?
Было бы мне отсюда все равно или нет?
Вот тут-то я и заснул.
Заснул незаметно и как бы продолжая рассуждать о тех же материях.
Кто здесь?
А, стало быть, есть и за гробом жизнь.
Неужели это такая же земля как наша?
Как же может быть подобное повторение?
И для чего?
Э- эй!
Это была какая-то влюбленность друг в друга -
всецелая, всеобщая.
У них была любовь, рождались дети.
Но никогда я не замечал в них порывов того жестокого сладострастия,
которое постигает почти всех на нашей земле,
всех и каждого,
и служит почти единственным источником грехов человечества.
Да неужели не все равно, сон это или нет,
если этот сон возвестил мне истину?
Неужели же мелкое сердце мое и капризный, ничтожный ум мой
могли возвыситься до такого откровения правды?
Я видел их сам,
их познал и убедился: я любил их!
Я страдал за них потом.
Они дразнят меня теперь тем, что это был только сон.
Но не все ли равно, сон это или нет, если он возвестил мне истину?
Я видел истину!
Я видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы,
не потеряв способности жить на земле.
А ведь над этой верой-то моей и смеются.
А может, это был вовсе не сон.
Я до сих пор скрывал, но теперь расскажу и эту правду.
Дело в том, что я развратил их всех.
[смех]
Он!
Пусть мы лживы, злы и несправедливы.
Мы знаем это, но у нас есть наука,
и через нее мы отыщем вновь истину.
но примем ее уже сознательно.
Знание выше чувства.
Сознание жизни выше жизни.
Каждый принадлежит всем, а все - каждому.
Кто здесь? Кто здесь?
Кто здесь?
Сон, дескать, видел, бред, галлюцинацию.
Сон... Что такое сон?
А наша-то жизнь не сон?
Ну и пусть сон.
Но эту жизнь, которую вы так превозносите,
я хотел погасить самоубийством.
А сон мой, он возвестил мне новую, великую, обновленную жизнь.